Злоключения по дороге в Лос-Анджелес

Я бы мог сразу начать с Лос-Анджелеса, вернее, с Лас-Вегаса, куда ехал, сделав крючок в городе ангелов, но полет и злоключения, которые со мной приключились, лично для меня тянут на хорошую историю. Поэтому давайте лучше начнем с аэропорта Мехико.

Думаю, некоторые из вас знают о схемах, по которым авиабилеты можно покупать значительно дешевле. Одной из них я воспользовался, купив из Мехико билет в Лос-Анджелес с пересадкой. А именно… давайте я расскажу. Вот вам, например, нужен билет в Лос-Анджелес из Мехико. Прямой рейс в бизнес-классе стоит три тысячи долларов, а если вы купите билет до Сан-Франциско, то рейс с пересадкой в Лос-Анджелесе обойдется в полторы, потому что пересадочные рейсы всегда дешевле. Выходите в Лос-Анджелесе и будьте счастливы, и я, собираясь быть таким же счастливым, купил билет по знакомой схеме, напрочь забыв про багаж. Но…

«Ваш багаж зарегистрирован до конечного пункта и снять его в промежуточном пункте не получится», — сказала женщина в аэропорту Мехико, посмотрев на меня безразличным взглядом кондуктора.

А! Чертов багаж! Я почти девяносто пять процентов поездок совершил с неизменной ручной кладью и проблем сойти на половине пути не имел. Но сейчас… сейчас камень в виде багажа тянул меня на дно, превращая в пленника системы, прикрепленного к конечному пункту, как к поликлинике.

Я лихорадочно соображал, что делать. Билет был куплен, оставалось только получить посадочные талоны и попытаться решить проблему в Лос-Анджелесе. На этом я себя успокоил, протянул руку за посадочным талоном и взглянул на девушку за стойкой регистрации. Она посмотрела на меня, словно я неизлечимо больной. Я взглянул на талон и увидел то, что многие путешественники предпочли бы не видеть. Четыре английские буквы S — четыре зловещие змейки, знак особо пристальной проверки, включающей ректальный досмотр и допрос в глухом кабинете сотрудником американской службы безопасности.

Особо пристальный досмотр. В голове крутились образы глухих кабинетов и безэмоциональных допросов, но реальность оказалась гораздо прозаичнее. Меня досмотрела мексиканская женщина лет семидесяти, задала два вопроса, на которые получила удовлетворяющий ее ответ, затем козырнула, приглашающей рукой проводив в самолет. И я взлетел, довольный и удовлетворенный справедливостью карательной системы.

Дримлайнер, дай бог ему здоровья, встретил меня, как мать-утешительница. Я сел у окна, заказал шампанское и включил экран перед собой. На мониторе мелькали кадры инаугурации Трампа. В салоне царила сытая тишина, перемежаемая гулом двигателей. Момент был таким же странным, как и сам день: напряжение посадки, которую я пытался переосмыслить, и мои прошлые поражения, которые внезапно стали казаться несущественными. Шампанское искрилось током солнца, рикошетившего от облаков, а я смотрел на экран, где люди в галстуках, натянув улыбки на лица, приветствовали нового хозяина. Кто-то в соседнем ряду пукнул — возможно, от радости, а возможно, от неизбежности, и я подумал о том, как странно мы пересекаемся в жизни: сталкиваемся на мгновение, чтобы потом расстаться навсегда.

Багаж я получил, отменив в Лос-Анджелесе все остальные сегменты. Спустя час, чемодан отдали и город ангелов встретил меня, как всегда, теплым соленым ветром. Автобус довез до стоянки Uber (с некоторых пор бомбилам не разрешают приближаться к аэропорту), и я ощутил облегчение. Все проблемы остались позади, а впереди была жизнь, полная новых забот и открытий. Словно в вихре времени, путешествуя из одного города в другой, от ошибки к удаче, в конце концов понимаешь, что путь важнее пункта назначения. И пока чемодан катился за мной, я думал о том, что он — маленькая копия моей жизни: полный странных предметов, потерянный или возвращенный, полный и не очень, истерзанный багажными лентами или завернутый в пленку. Безмолвный свидетель великих свершений — мой свидетель идеальной жизни.

Так я приехал в Лос-Анджелес, и на фото труба с двумя каминами – сгоревший дом Энтони Хопкинса. Хороший актер, конечно