Нара. Олени. Запах говна

Что поделать, народная молва, тысячи милых кадров и бессовестная близость от Киото спровоцировали мою очередную внеплановую смену города, и я убыл в Нару. Небольшой городок в сорока минутах езды, в котором бог-самурай поселил огромное племя милых оленей, вежливо кланяющихся тебе за кусочек печенья и неумолимо размножающихся на казённых харчах и при всеобъемлющей туристической ласке.

Я сел на поезд, заплатив за проезд какую-то благотворительную сумму, и рано утром ещё до завтрака приехал в Нару, где в первоочередных планах стоял, собственно, завтрак. Битый час я бродил по привокзальным улочкам в надежде найти хотя бы одно открытое заведение, но всё было закрыто и открывалось в 11, даже продуктовые. Единственное, что мне удалось перехватить, это пакетик морковки на вокзале. После чего я голодный и злой косился на часы, ожидая когда откроется хоть что-нибудь, где я могу купить еды.

Парк с оленями находился в десяти минутах ходу, но голодным знакомиться с оленями я не хотел и, терпеливо дождавшись открытия супермаркета, с голода накупил полкило свежего сашими, немного фруктов, большую пачку помидорных ягод черри и увесистую бутыль воды, проглотив всё это с наслаждением на ближайшей лавке. Так, сытый, воодушевлённый скорой встречей с добрыми оленями, я вприпрыжку побежал в парк.

На подходе становилось людно, а запах говна витал в воздухе всё отчётливее. Кто-то возвращался назад, отряхивая от кусков кала подошвы, многие оборачиваясь на свою задницу, что-то с неё вытирали, продавщицы продавали с тележек пачки галетов, перетянутых бечёвкой словно письма с фронта, а я шёл, с каждым шагом всё сильнее и сильнее сомневаясь в затее поехать в Нару, где начало дня уже было омрачено поисками еды.

Когда я всё-таки увидел этих прекрасных оленей, мои опасения немедленно подтвердились. Это не были добрые олени, вежливо смотревшие на меня с миллиона фотографий. Это были наглые, жрущие всё подряд животные, пахнущие говном, которые атаковали толпой каждого туриста, шуршащего пачкой галетов перед их мордами. Они жевали туристические сумки, кусали за ягодицы, тыкали сопливыми носами в туристические анусы и лобки, а лично мне прокусили сзади майку. Это был пиздец, причём полный, напоминающий индийских детей и обезьян на Бали, гурьбой обрабатывающих незадачливых туристов, которые кланялись этим шерстяным дьяволам в надежде на взаимность.

Меня хватило ровно на полчаса. Я выругался, возненавидел Нару и, заправив рваную майку в обсосанные шорты, молча уехал из этого туристического ада, пообещав себе никогда больше сюда не возвращаться. Я любил Японию. Обожал Токио, но Нару возненавидел.