Наполеоновские планы

Проснувшись посреди ночи в Мюнхене и посмотрев из окна, я снова рухнул в постель. Мне не спалось, но ощущение было такое, что я выспался. С полчаса покрутившись, я дошёл до стола и, стукнув пальцем по экрану телефона, долго протирал глаза, не понимая, который час. На дисплее упорно горели восемь утра, а за окном, по ощущениям, было четыре. Я взглянул на небо и обомлел. Чёрные тучи и ливень загнали всех людей по домам, превратив утро в ночь, а от голубого неба и лета не осталось и следа.

Я, планируя погулять до обеда в Мюнхене, распрощался с этой идеей и спешно выехал в сторону Швейцарии, подальше от этого климатического ада. Финальной точкой сегодняшнего дня я поставил Цюрих, где и планировал заночевать. Ещё в Москве я, как мне казалось, тщательно подготовился к горной поездке, взяв тёплую одежду, походные стулья и термос с финской кружкой Купилка (так меня в шутку называла одна девушка. Ей было смешно, а мне не очень). Я взял по списку всё, даже новую модель коптера ДиДжиАй Мавик 4 Про, которую планировал опробовать в горах. Вернее, я думал, что взял, а на самом деле оставил дома на зарядке. По этому поводу я сокрушался почти так же, как и по погоде, лишившей меня части Мюнхена, но я был в Германии — стране, у которой торговля и шикарный ассортимент в крови, поэтому, найдя ближайший Медиа Маркт, я разорился на небольшой коптер ДиДжиАй Мини 5 Про, отдав тысячу евро за максимальную версию двухсотпятидесятиграммового вертолётика.

Подкрепившись перед выездом парочкой варёных мюнхенских сосисок, измазанных в ярко-жёлтой горчице, и краюхой, отломанной от свежего каравая, я выехал на немецкую трассу и выстрелил собой в сторону Швейцарии, нервно держа баранку трясущейся от двухсоткилометровой скорости машины не потому, что я обожаю скорость, а потому, что при скорости в сто пятьдесят мне то и дело моргали сзади пожилые водители архивных Опелей, прося их пропустить. Так я мокрый от страха въехал в Швейцарию, в которой, не высыхая от того же страха, боялся на километр превысить самую медленную скорость в мире. О швейцарских штрафах за превышение ходят легенды. Вы только взгляните на шкалу прогрессии за превышение скорости на 10–20–50 км/час, и вы всё поймёте, но нарушать в Швейцарии сложно. Во-первых, все соблюдают скоростной режим, и ты просто течёшь с ними в потоке, а во-вторых — красота вокруг не даст тебе быстро ехать, преступно приковывая блуждающий от восторга взгляд. Господи! Швейцарские горы. Чистейший ток удовольствия и рекламные заставки идеальной жизни повсюду. Я не доехал до Цюрих и остановился в первой горной деревушке Вильдхаус, купив в приличном отеле последний свободный номер с безумным видом.

Представьте себе деревянный альпийский отель в горах за 20 тысяч рублей в сутки (для Швейцарии это бесплатно). Вокруг ничего не происходит, а лишь открытки гор да запах свежего навоза. Я ликовал от восторга, немедленно запустив коптер в воздух. С высоты голубиного полёта восторг усилился кратно, и я ещё раз мысленно поблагодарил себя за Швейцарию, за щедрость к себе и за возможность дарить самому себе такие мгновения. Я даже попытался себя обнять, но у меня не получилось. Я просто поцеловал себе ручку и взглянул на картинку на пульте коптера. Я ещё не знал, но такую красоту я видел в последний раз.

Переночевав и позавтракав в столовой с группой душевнобольных и невероятно светлых детей, которые приносили мне яблоки и трогали волосы, я засобирался в Цюрих, опираясь на свой плотный график, который амбициозно выстроил накануне. У меня был план, и, как мне казалось, он был прекрасен! Из Цюриха я собирался уйти в самое сердце Швейцарии, задержавшись на несколько дней в Интерлакене среди озёр и горных долин. Там бы меня ждали Лаутербруннен с его водопадами, Венген, висящий над пропастями, словно ёлочная игрушка, и Гриндельвальд, откуда нити троп уходят к зеркальному озеру Бахальпзее и ледникам, подпирающим небо.

Затем дорога должна была привести меня в Гштаад — старый альпийский курорт, где вопиющая роскошь в нашем понимании этого слова — обычное состояние местных жителей, а после — в средневековый Грюйер с его замком, сыроварнями и запахом расплавленного сыра, которым пропитался музей чудовищ Гигера. Оттуда бы мой маршрут спустился к Женевскому озеру, в Монтрё, Веве и Лаво — край виноградников, Чарли Чаплина и студии Квинс. Туда, где террасы сбегают по склонам прямо к воде, а за каждым поворотом открываются виды, достойные кисти художника.

Особое место в моём путешествии занимал Церматт. Я мечтал увидеть Маттерхорн, подняться на Горнерграт, посмотреть на ледники и бесконечную цепь четырёхтысячников, а затем отправиться по легендарной железной дороге через высокогорные долины в Андерматт. После этого меня ждали перевалы Фурка, Гримзель и Зустен — те самые дороги, ради которых люди покупают спортивные автомобили, на которых ездят три раза в год, всё оставшееся время любуясь ими в гараже, то и дело полируя шедевры специальной тряпочкой.

Финалом должен был стать Санкт-Мориц. Четыре дня среди озёр Верхнего Энгадина, старинных домов Понтрезины, поездки на Бернина Экспресс через ледники и виадуки, прогулки по долине Розег и панорамным площадкам, откуда Альпы выглядят не горной системой, а отдельной планетой. Мамочки! Пятнадцать дней. Семь городов. Несколько самых красивых дорог Европы. Да это бы была лучшая поездка всей моей жизни, но у Бога были другие планы…

В Цюрих я заехал на пару с немецкой тучей, преследующей меня из Дахау. Той, что лишила меня Мюнхена и, слава богу, не догнала в Вильдхаусе, чью красивую картинку я видел последней. Дальше было одно расстройство, если не считать ресторана Терасса в Цюрихе, где я восхитительно пообедал с дороги. Зайдя в ресторан сухим, вышел я уже порядком намокнув. Небеса рыдали и начисто лишили съёмок. Я дрожащими руками открыл погоду и, увидев прогноз, отбросил телефон в сторону. Ближайшие десять дней синоптики обещали дожди не просто по Цюриху и даже не по Швейцарии! На ближайшие десять дней дожди покрыли всю Европу! И в этот момент мне стало так обидно за всё, что было спланировано, за всё, на что я поставил. Я уехал из Москвы, сорвав что-то прекрасное, сделав выбор, который оказался неверным. Ещё одна мечта разрушилась от столкновения с реальностью. Я обсудил текущую ситуацию с друзьями, и мы приняли решение прервать поездку. Я молча купил билеты, твердо пообещав себе вернуться в Швейцарию, чтобы доснять задуманное. Раньше я бы не на шутку расстроился, назло оставшись в непогоде и делая себе же плохо, но я повзрослел и давно относился с иронией к таким жизненным подножкам, хорошо понимая, что всё всегда может пойти не по плану.

Я летел через Милан, везя с собой шикарную фарфоровую вазу из бакинских помидоров и два литра отличного оливкового масла, которые купил в Италии. Я знал, что солнце прорвёт тучи и всё будет хорошо. Уже подлетая к Москве, в моей голове дозревал почти идеальный план. Последние десять дней июня посвятить Исландии, десять дней июля — Норвегии, а треть августа отвести под несбывшуюся Швейцарию. Чёрт возьми! Всё вдруг сложилось идеально, подведя время к сентябрю — началу моего активного сезона путешествий. Его я открою технологической выставкой в Берлине, оттуда улечу в Южную Америку. Октябрь потрачу на Северную Америку, в ноябре поснимаю Африку, а часть декабря отведу западному побережью Австралии и островам Французской Полинезии. Не план, а мечта!

Правда, ещё одна мечта 2026 года — семья и свадьба — у меня так и не сбылась, а жаль. Ей я хотел посвятить всего себя без остатка, но, как я уже говорил, у бога другие планы. Видимо, он настолько привык меня видеть у табло вылета с задранной головой, что другого и не желает. Люблю вас и до встречи где-то на улочках нашей планеты. Ваш друг, даже больше чем вы думаете, Макс Верник.