Московские будни

Как вы знаете, в последнее время я путешествую… по собственной вселенной. Из комнаты в комнату, как по анфиладе воспоминаний. Из спальни в гостиную, где свет ложится на мебель, как пудра на висок венецианской маркизы. Иногда позволяю себе почти непозволительную для шеи роскошь выехать в центр Москвы — не для посмотреть на ярмарку тщеславия, а чтобы вдохнуть город, как вдохновение: быстро, глубоко и с лёгкой головной болью от переизбытка весенней эстетики.

Пока я невыездной, трачу время на домашние заботы, постепенно решая которые, мой дом сияет как у кота, ну или как лакированная туфелька от Роджера Вивьера в парижской витрине под утренним солнцем. Всё на своих местах. Порядок, как в архиве Диор, где каждая вещь знает, что она недостающая деталь, а каждая мелочь — это штрих к образу.

Участились мои личные выезды к клиентам, став для меня одноактовыми пьесами в торговом театре, а сегодняшний акт — особенно выдающийся. Я стал обладателем нагрудной сумки Эрмес Хак Э Док цвета горького шоколада — оттенок, о котором мечтают каталоги и вздыхают коллекционеры. Она будто бы родилась в старом ателье на Фобур Сент-Оноре, где кожу гладят, как лобок любимой.

К ней — два сундука Louis Vuitton – безмолвные свидетели чьих-то сытых будней, до сих пор пахнущие дорогим бельём и кремами нероли. Ещё сундучок на лямке через плечо, белый, как у футболиста Бекхэма. И в довесок – большую текстильную косметичку Эрмес, которую наши модники используют как сумку.

Полтора часа на сделку — и я вновь вернулся в свою башню, ударив в попу иглой с обезболивающим! А за окном — Москва, шумная, живая, сильная, уставшая и сырая, словно модель после недельной работы на парижской неделе моды.

А ещё я жду пятое апреля. И это не просто дата, а мой рабочий вылет в Париж! Несмотря на инвалидность, я должен быть там не ради прогулки, а ради прикосновения к трём задачам, элегантным по своей сути. Три задачи, три имени – Эрмес, Гоярд и выставка моды в Лувре. Параллельно я, скрестив онемевшие пальцы, ожидаю весточки из консулата Японии. Дадут ли шокунины визу, впустив меня, инвалидика, в необычный мир, где вишни цветут, как стихи у Осипа Эмильевича.

С одной стороны — ожидание японской визы, с другой — вылет в Париж, и все это под аккомпанемент ноющего плеча, невозможности нормально спать уже неделю и висящих мешков под глазами, с каждым днем всё больше и больше напоминающим мошонку Хью Хефнера. Но, знаете, я не грущу. Мне — хорошо. Даже не так – почти прекрасно!