Любимый Париж

Безэмоциональные женщины-модели с мальчишескими бёдрами, равнодушные мужчины с фигурами церковных свечей, а на них одежда, форма и цвет которой скоро прокатится эхом по всему миру, превращая наркотические сны её творцов в чистое золото.

Я сейчас в Париже, где под отвесным пламенем солнца, каждый дюйм города сквозит красотой. Сейчас здесь проходят осенние показы лучших мировых домов моды, и я, старый дурак, умудрился внепланово приехать в этот оазис красоты в спортивной одежде, идя по улице под кружащим над головой роем мух.

Вот Вандомская площадь — площадь бутиков, можно сказать и так. Хотя… это же Париж. Наверное лучше будет сказать площадь кавалеров. Приют галантности и обходительности. Чьи уличные камни видели самые невероятные букеты цветов и женщин, заходящих в эти бутики. Камни, помнящие их лица, озарённые светом хрустальных люстр, и мерцание бриллиантов, тонущее в затуманенном омуте мужских глаз. Ах, Париж, Париж…

А вот любой парижский ресторан в горячий сезон. И главный, в этом действии — официант. Но официант не простой, а парижский. Это особая категория людей и, надо понимать, он, официант этот, принимая у вас заказ, делает вам великое одолжение.

Делает он это с неприкрытым недовольством, обозлённо скрипя огрызком карандаша по влажному, выгнутому по форме плоской пикардийской ягодицы, блокнотику. После того, как всё записано, он остервенело выдёргивает у вас из рук засаленное меню, чтобы вы случайно ещё чего-нибудь не заказали, и быстро уходит. Через некоторое время, когда заказ готов, он его выносит, бросая с ненавистью на стол.

Вот яйца с майонезом, вот хрустящий факел багета, вот фарфоровый колпачок кофе, а вот соседи, что сидят с тобой в тесноте и, накалывая яичко на вилку, не заехать им локтем в нос просто невозможно. Когда трапеза завершена, когда настрой верный и вы готовы рассчитаться, официанта ещё надо поймать. Закладывайте на это минут тридцать. Ну а потом можно гулять дальше, расталкивая сырые спины, тёплые, как печки, и штурмовать очереди музеев, чьи кондиционеры не справляются с жарой.

Это Париж в летний сезон, а если точнее Париж летом, в сезон распродаж, в разгар десятков модных показов, во время прайд-парада и когда евро девяносто. Тут пиздец, и в этом пиздеце, в толпе голов, одна голова кипит шибче других. Это голова вашего слуги, что выбрал Париж для пересадки. Выбрал, да! И буду всегда выбирать, ведь несмотря ни на что, он мой фаворит.

Любимый до судорог город! Лучший утренний, когда сонные хозяева тяжело вздохнув, собирают пакетом-варежкой тёплый кал своих четвероногих друзей, и лучший вечерний, когда из каждого кафе поёт Ив Монтан, а уличные фонари светят жидким мёдом. Ещё Париж идеален ночью, когда на арену выходит любовь, когда улицы пусты, когда можно гулять и мечтать о том же счастье, что брызжет из каждой спальни, куда приносят любовь.