Марракеш ждёт

Полюбив всем сердцем транзитное Марокко, я пообещал себе путешествовать через эту страну чаще. Я вовсю насладился Касабланкой, и пора было ехать дальше. Я попросил швейцара поймать мне машину до вокзала и, надменно растолкав в холле отеля тростью с костяной ручкой толпу приехавших китайцев, сел на такси, похожее по цвету и запаху на мусорное ведро, и гордо уехал на вокзал.

Меня ждал Марракеш. Город света, цвета и садов. В прошлом — рай для миллионеров, бежавших от семей, прессы и самих себя. Там я ангажировал совершенно потрясающий Hôtel & Ryads Barrière Le Naoura, заплатив какие-то смешные деньги за пару ночей и, получив огромный номер, каскадную вазочку с сухофруктами, горячую ванну с приличной косметикой (половину которой я тут же отлил в свои походные безразмерные бутылочки из переработанных гондонов), просторную террасу и даже бассейн, который, правда, был мало полезен в это время, но я загнул мизинчик на будущее, зная, что через Марокко я лечу не в последний раз.

В Марракеше меня живо интересовали два места. Вилла Дар эль-Ханч — место, где сын на то время самого богатого человека на планете Джона Пола Гетти, Поль Гетти Второй, устраивал вечеринки для американской и европейской богемы. И сад Мажорель — наследие французского художника Жака Мажореля, человека, который нашёл свой цвет под африканским небом. Дар эль-Ханч пришлось отбросить сразу, так как теперь это была частная вилла под охраной боевых туркменских овчарок, а вот Мажорель…

Мажорель ещё как был доступен. Невероятный мир художника, разбившего в пустыне пышный сад из тысяч редчайших растений и создавшего для своего сада цвет — насыщенный до дрожи электрический кобальт, названный синим Мажореля и ставший символом этого места и цветом дома — виллы в стиле ар-деко, от которой ни один человек не в силах оторвать своего взгляда.

Для меня это стало главной целью в Марракеше. Ведь кроме виллы в саду стоит кенотаф человека, чьё творчество — моя страсть. Последний кутюрье от высокой моды — Ив Сен-Лоран. И, к слову, благодаря ему и Пьеру Берже мы можем видеть сад Мажорель таким, каким его задумал основатель. Ведь именно товарищи Лоран и Берже выкупили, сохранили и передали человечеству это поистине великое чудо — осколок красоты и элегантности в сухой пустыне, место, которое необходимо посетить любому, кто приедет в Марракеш.

Я погулял по саду, зашёл в музей платья, побродил по городскому рынку, отдирая от рукавов заклинателей змей и татуировщиков хной. Зашёл в пару антикварных лавок, огорчившись от засилья китайского новодела, имитирующего предметы древних раскопок, и начал поглядывать в сторону комбинатов общественного питания. В желудке урчало, а организму требовался витамин. Занимался закат. Я набрёл на приличный рыночный ресторанчик и, усевшись на улице, принялся с голоду заказывать всё подряд. Официант остановил меня, посмотрел, как отец родной на сына, ткнул пальцем на позицию и сказал:

— Возьмите это, не пожалеете!

Дальше всё как в тумане. Я медленно приподнял горячий керамический шатёр тажина. В лицо ударил аромат, моментально вызвавший эрекцию. Я зачерпнул ложкой ароматный рис, дрожа наколол на вилку курагу и мягкую корочку, всё это отправил в рот и заплакал. Всё вокруг остановилось. Мир превратился в постель, где я, дрожа от оргазма и плача от радости, почти ничего не видя из-за слёз, ел и размазывал по лицу своё блаженство.

Как же всё-таки прекрасны путешествия! Как хороша наша планета. Она красива, как все женщины. Вкусна, как поцелуй любимой. И ароматна, как помытая шея жены.

Отойдя от этого ужина лишь к следующему утру, я улетел в рождественский Париж, в котором целую неделю спасал себя от тоски ежедневными прогулками и вялым рождественским шопингом. И об этом я предлагаю поговорить в следующий понедельник. Шалом, красивые!